НА ПРАЗДНИКЕ МНОГО РЖАЛИ. Военно-прикладной репортаж из Лыткарина

       

(Фото Александра Митина)


      
       Странности заметили, едва выехав за второе кольцо Москвы. Утром в воскресенье наш маленький автобус резво обгоняли джипы, подрезал черный «мерс» с конной фигурой на флажке. К ним пристроился грузовик с кормом. Потом две фуры. Из одной валилось сено, из другой высовывалась веселая лошадиная морда.
       Лыткарино — маленький городишко в Подмосковье. Церковь, бревенчатые дома. Въезжаем в ворота конного клуба с гордым названием «Созидатель» мимо охраны. «Куда нам ехать?» — выглядывает пресс-секретарь Елена. «А, журналисты? За «скорой помощью»!»
       
        За конюшнями — поле, отгороженное деревянным барьером. У поля топчутся около 20 лошадей и их хозяева. Из динамиков гудит что-то боевое. В Лыткарине сегодня вторые в России соревнования по военно-прикладным видам конного спорта. Участники — солдаты президентского полка, конники 1-го оперативного полка московской милиции, каскадеры, участники военно-исторических клубов, частные хозяева — состязаются в забытом кавалерийском искусстве.
       Седой мужчина, прямой как жердь, в бурке и папахе, гарцует на рыжем коне, размахивая шашкой. «На постррроееение!» — рявкает он. Люди на лошадях пытаются построиться в шеренгу. Лошади пугаются. Звучит бравурный марш. «А ну, отставить оперетту! — орет чудной старик. — «Прррощание славянки»!».
       — Кто такой? — спрашиваю у Елены.
       — Сергей Владимирович Калинин, вице-президент Московской федерации конного спорта, — улыбается девушка.
       «Шашки наго-ло!» — крикнул Сергей Владимирович. Засверкал металл, лошади заржали. «Вперед!» — и вице-президент рванул с места. Всадники, помедлив, поскакали за ним и скоро исчезли из виду.
       — Не трусь, вернутся щас, коней к конкурсу разминают, — поясняет один из местных. — Веселый старик, да? Будто из «Тихого Дона»! Говорят, даже в магазин на коняге ездит!
       Судьи устанавливают на деревянных поленьях прутики с красными ленточками, бутылку с водой, вешают красное кольцо. Это первый тур, «владение оружием» — шашкой. Первая выступает Ирина из конной милиции. Шашкой машет флегматично. Зато следующий за ней каскадер в галопе с легкостью перерубает прутики, разрубает бутылку с водой, надевает на шашку кольцо. Судьи выставляют баллы. «Гой, гой, гой!» — скандируют мужчины в бурках. Звучит казачья плясовая. Подъезжает еще одна иномарка, из нее высовывается женская ножка в шпильке.
       Конная милиция стоит неподалеку. От московского конного полка выступают шестеро. 300 лошадей по Москве ежедневно патрулируют митинги, футбольные матчи, «катаются» по Красной площади. «Лошадь, она двенадцати оперативников стоит. Во-первых, алкаши боятся. Во-вторых, если что, копытами отбиться может», — рассказывают милиционеры.
       

(Фото Александра Митина)


     
       Казак Миша говорит как по писаному: «Казак — от «коназ», значит — конный князь! Вот мой конь, Жасмин. Лучший, долго его добивался, теперь вторая душа».
       Конь, однако, подвел своего князя. На «владении оружием» загарцевал, пошел вбок и метнулся через заборчик. Зацепившись задними ногами, рухнул на снег, придавив всадника. Через минуту общей суматохи выяснилось: конь жив, Миша тоже в порядке, только брючину порвал.
       Снятый с тура казак бурчал: лошадь нужно держать при себе, как оружие: никому, никому! Дал покататься другу до соревнований — и вот! «Ну ничего! — блестел он глазами. — Я им такую джигитовку покажу…» Но и на джигитовке — боевых приемах, где кололи копьем «лежачего» (мешок в снегу) и сбивали голову «стоячему» (мяч на палке), конь почувствовал себя неважно. Вращая глазами, Жасмин неровно проскакал круг и чуть не сбросил милиционера. Миша, расстроенный, ушел и никому не показывался.
       В стороне торговали казачьим инвентарем. На полиэтилене лежали кинжалы, шашки, папахи, хлысты. «Паакупаем, казаки!» — продавец даже пританцовывал. Подходили в основном женщины. Та самая, на шпильках, в шубке, вертела в руках тонкий кинжал. «Сколько?» — «Тыща двести!» — «Рублей?» — «Ага!» «Подругам покажу», — решилась красавица и попыталась запихнуть оружие в сумочку. Сумочка трещала по швам.
       Дымила походная кухня. Довольные солдаты («На людей посмотрели, лошадь погладили!») резали хлеб, варили гречку и чай. Местные жители, пришедшие на скачки, за едой стояли боком, не пропуская ни одного удара. Мужчины свистели, бросались футбольными словечками, вполголоса ругали «отсутствие русского напитка». Дети светились, как лампочки, и приставали к лошадям. Хозяева лошадей, ожидая вызова или отдыхая после, нервно отругивались. Гремела «Ты ж меня пидманула».
       

(Фото Александра Митина)

    
       Рядом, на веранде, организаторы накрыли длинный фуршетный стол с мясом, соленьями, сладостями, вином и виски. Для особых гостей. Тут разговаривали о фрахте, законах в первом чтении, выездных визах. Узнаю начальника московского ГУВД Пронина.
       — Здесь и другие члены правительства, и командование президентского полка, и бизнес. У них это воскресный отдых, и работа тоже… — сказал тихо подошедший Калинин. Он был без лошади и свысока посматривал на веселого мужчину в бурке, наброшенной на пиджак.
       — Спорта, в общем, нет как такового. То есть он есть, но не нужен. Регулярные конные полки были с 17-го по 54-й, сейчас лошадь за боевую единицу не считается. А ведь и ковбои нам не ровня, и Аргентинский голубой эскадрон по нашей методике учится! Вспоминаем молодость, играем в историю. Дети к нам приходят, возимся с ними, учим побеждать. Спорт ведь уникальный, лошадь можно любую, то есть нет дискриминации по ценам, все делает наездник — и очки зарабатывает… Вот мои дети!
       На поле, где спешно меняли снаряды, шажками вышли две лошади и четыре пони. На пони — десятилетние девочки с картонными шашками, в папахах. Казачата заставляли «упрямых коняшек» прыгать через барьеры, переворачивались в седле, вставали в седло, улыбались. Высокая девушка на лошади, тренер, улыбалась больше всех.
       Но тут на веранду принесли шашлык и уху, и замерзшие гости накинулись на еду.
       — Вы журналист?
       Под верандой мялись три мужика в одинаковых дубленках.
       — Мы очень рады вас видеть. Мы — представители белорусского казачества. Я — Владимир Горелов, старший урядник. Мы приехали за единением…
       — Вообще-то мы на стройке работаем, на Кутузовском, — продолжил бесхитростный Геннадий. — А приехали… Ну, историю немного вспомнить, на лошадей посмотреть, человеком себя почувствовать. На стройке-то иначе как скотиной и не назовут.
       Из толпы позвали пить водку. Одухотворенные казаки скрылись.
       Девочки уже закончили номер. К одной подскочила мама, сунула в седло тарелку с гречкой, накинула куртку. «Оксана, мать твою! Куда ушла от группы!» — прикрикнула тренер. Гречка и курточка исчезли. Казачата водили лошадок по кругу, а в центре с высоты лошади за процессом наблюдала тренер. Напоминало прогулку провинившихся. «Девочки пони «отшагивают», — пояснила мама. — С ритма на ритм… У пони сердце разорваться может. Они нежные вообще-то. А наш Лелик — особенно». Оксана, проезжавшая мимо, наклонясь в седле, чмокнула мохнатую морду.
       

(Фото Александра Митина)






Читавшие эту страницу также интересовались:









Сообщение или форма ввода данных.