Почему Путин слушает «Любэ»

В конце 1990-х годов, сотрудничая с одним из ведущих российских таблоидов, я предложил материал о «Любэ». Через пару дней позвонил расстроенный редактор отдела: «Печатать нельзя! Главный сказал, что это любимая группа Путина». Тем дело и кончилось. Путин, как мы видим, пока никуда не делся, да и статья, кажется, не устарела.

«ЛЮБЭ» КАК ПОЗИТИВНАЯ АЛЬТЕРНАТИВА ГНИЛОЙ РУССКОЙ ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ

Россия, как известно, страна загадок. Даже столь отчаянно пытавшаяся проникнуть в ее суть такая личность, как героиня Джулии Ормонд из одиозного «Сибирского цирюльника», в итоге уехала на свой Запад не солоно хлебавши. Эмоционально раскрутившись, как говорится, на всю катушку, по существу ничего не поняла в этой (или нашей – нужное подчеркнуть) стране изворотливая Джейн.

Между тем, существуют явления, которые, быть может, вне какой бы то ни было связи с волей их создателей, могут помочь нам чуточку постичь внутреннюю логику страны, где мы живем. Одно из таковых, несомненно – (Вы будете смеяться) – группа «Любэ». Эта субстанция, на наш взгляд, является абсолютно ключевой – не только к пониманию сути чисто музыкальных коллизий эволюции, но и Ключом (с большой буквы!), отворяющим нам дверь в волнующе-примитивный мир процессов общественной жизни нашего многострадального государства.

Обратимся в прошлое. Вспомним: конец 80-х, угар перестройки. Горбачев отчаянно лавирует, но всколыхнувшиеся с его помощью демократы все яростнее прорисовывают деструктивные контуры своих идей на скрижалях русской истории. Вчерашние диссиденты на коне, по улицам российских городов пауками бродят концептуально изможденные хиппи. Идея скромных, сдержанных, но полных ненавязчивого достоинства и внутренней силы мужчин, естественным образом доминировавшая в нашей стране в эпоху советской власти, оказывается чудовищно унижена какими-то извращенными слизняками. Которые, извините, и гантель не смогут оторвать от полу. Ну и, спрашивается, как долго эти выродки рода человеческого будут над нами глумиться?

Сразу оговоримся: известная ирония, пронизывавшая до сих пор данный текст, ни коим образом не ставит под сомнение продюсерские достоинства человека, который, наверное, первым осмелился бросить вызов вышеописанной демократической идеологии рок-пигмеев – Игоря Матвиенко. Да, собственно, и его достоинства композитора-аранжировшика. Если сравнить музыку «Любэ» - проекта, который Матвиенко изобрел в пику социально-легкомысленным рок-демократам – с музыкой самого мощного его противника Юрия Шевчука («ДДТ»), то сравнение это будет, согласитесь, отнюдь не в пользу очкастой и бородатой совести русского рока. Вопрос тут, скорее, в искренности: Матвиенко ли вкупе с рупором его творческих амбиций Расторгуевым не помнить, какую архикомсомольскую туфту им приходилось варганить во времена советского тоталитаризма? Но вопрос это наивный и несозидательный. «Искренность» – слово и понятие из глоссария того самого так называемого «русского рока», сомнительным плодам которого Матвиенко с Расторгуевым объявили войну. И войну парадоксальную. Формально ополчившись против того самого «капитализма», в антисоветских недрах которого почковались и русские демократы и русский рок, матвиенковское «Любэ» взяло на вооружение чисто капиталистическую идею качества музыкального шоу-бизнеса. Возникал своего рода «перевертыш»: герои рок-революции 1987-88 годов (Кинчев, Шевчук и иже с ними) работали со своей музыкой по чисто советскому принципу «тяп-ляп», а реакционно-псевдонародная альтернатива им в лице «Любэ» отвечала высококачественными аранжировками и идеально выверенной в рамках новой социальной реальности позицией. Той самой реальности, для воцарения которой Кинчев с Шевчуком усердно расчищали почву.

Причем, идея лежала на поверхности. Все ведь помнят, что такое гений? Гений – это человек, который видит ту же простейшую вещь, что и все остальные, но единственный догадывается, что именно мимо нее не следует проходить.

На излете 80-х эту заветную вещь Матвиенко узрел в люберах. Прямодушные анацефалы из подмосковных Люберец, они искренне старались очистить Москву от хиппистской заразы. Били, насильно стригли, носили клетчатые штаны. Прогрессивная пресса и прогрессивные рокеры дежурно видели в люберах исчадье ада, тупорылый рецидив совкового дебилизма. И только Матвиенко понял: здоровые основы нашей общественности устали от демократической демагогии. «Вам нужны великие потрясения, нам нужна великая Россия!» И эти коротко стриженные быковатые парни могут стать первой ласточкой и фундаментом возрождения мужественного русского патриотизма. Долой яйцеголовых!

Молодой автор Александр Шаганов, в котором чуткий Матвиенко ощутил многолетнего творческого партнера, пишет для «Любэ» программные тексты:

Не люблю я точные науки
Точно сам не знаю, почему –
Сшей мне, мама, клетчатые брюки,
А я в них по городу пойду!

В дальнейшем, будем справедливы, поэтика «Любэ» стала менее прямолинейной, более изысканной. Но для начала, чтобы сразу обозначить и застолбить свое небывалое ранее и столь, как выяснилось, востребованное массами место в пространстве отечественной рок- и поп-музыки, подобные тексты были просто необходимы. Люди сразу осознали, что за зверь вышел на сцену – и искренне полюбили его.

Дальнейшие события не могли не укреплять любовь к «Любэ» простого русского народа. Начало 90-х, гайдаровское правление. Безжалостные реформы, тотальное обнищание мучеников науки, «мальчики в розовых штанах» на троне. Но и: свобода слова, в рамках которой «Любэ» стоически исповедует свой альтернативный власти хмурый мужской традиционализм. Матвиенко и Ко не несли вслед за безоглядным министром Козыревым на блюдце коварному Западу мощи международной мощи России (каламбур). Они еще задолго до чеченских войн пели про солдатское братство, уместно роняли скупые мужские слезы. То, что реальный Расторгуев ни в какой армии не служил, ни какой роли не играло: «Любэ» изначально был создан как продюсерский проект. И в этом смысле был создан безупречно. Любое явление культуры нужно оценивать по тем параметрам, на которые оно претендует. Все-таки считать удава в попугаях – это вам не Шуфутинского в моцартах.

А если так считать, то феномен долголетия «Любэ» абсолютно закономерен. Гайдар кончился, но разложение России продолжается. А значит, символы ее твердости и цельности по-прежнему остаются на вес золота. Игорь Матвиенко в свое время изобрел блестящую формулу цельности России в рамках ее поп-музыки. Не его вина, что она оказалась (и могла быть) исключительно таковой.

Источник: www.vibory.info







Читавшие эту страницу также интересовались:









Сообщение или форма ввода данных.